February 23rd, 2014

Транссибирский дневник. Снег и рынок

Действительно, преобладание праворульных машин можно увидеть и к западу от Читы. Вечером, выбравшись на привокзальную площадь Красноярска, я специально прошел мимо стоянки, чтобы посмотреть, предпочитают ли там свое, новое европейское или подержанное японское. Оказалось, что последнее, как меня и предупреждали. Впрочем, преобладание это было не таким явным, как во Владивостоке или Хабаровске, – так, где-то 60 на 40.

Среди реплик тех, кто проехал Транссиб от начала и до конца и предостерегал от этого поступка других, читал и такие: «Да там за окном почти все одинаковое!» И вот, на четвертые сутки пути, за окном все стало совершенно по-другому. Нет, до ровной, как взлетная полоса, Барабинской степи еще день, и вдоль дороги по-прежнему холмисто. Но если в Приморье и в Забайкальском крае из-под снега местами просвечивала земля, то после Иркутска, наконец, мы увидели настоящие сугробы и снежные заносы. Термометр на одной из станций показал минус пять градусов – все понятно: значит, тут совсем недавно был снегопад.

Когда мы на вторые сутки проезжали станцию Ерофей Павлович, мне почему-то запомнилось, как одинокая бабушка стояла неподалеку от привокзального магазина и торговали пирожками. Так вот, по сравнению с тем, что происходит во время прибытия поезда на станцию Иланская Красноярского края, на Ерофее Павловиче уличной торговли нет вовсе. Представьте себе: на платформе, как только подъъезжает состав, мгновенно образуется настоящий базар. Пятнадцать женщин, на чьих мобильных телефонах ожидаемо стоят рингтоны с песнями Стаса Михайлова, выстраиваются со своими клетчатыми сумками в ряд, и перрон не то что напоминает рынок – он становится им. Большие русские женщины наперебой торгуют солеными огурцами, мандаринами, вареными яйцами, пирожками, салом, котлетами, варениками, пельменями, манты, блинчиками – и, разумеется, традиционными яичной лапшой, шоколадом и пивом. Это не те божьи одуванчики, которые сиротливо предлагают крымским поездам сало и рыбу где-нибудь в Орле или Курске, а настоящие трудяги от низового частного бизнеса, которые способны продать все, что у них есть, не только освоившим язык едва ли на уровне туристического разговорника китайцам, но даже совершенно не понимающим по-русски японским туристам.